XX Международный промышленный Форум
Деловая программа
Деловая программа
Участники–2016
Участники–2016
Стать участником
Стать участником
Подписаться на новости
Подписаться на новости

Как финансируется импортозамещение

17.06.2015

Минкомсвязи отобрало 20 заявок от компаний, готовых разработать отечественное ПО и претендующих на господдержку в размере 18 млрд руб. Хотя конкурс состоялся, источники средств пока не определены. О том, как в целом будет организован процесс импортозамещения, в интервью РБК рассказал первый заместитель главы Минпромторга Глеб Никитин.

Министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров на прошлой неделе сообщил, что министерство подготовило проекты по импортозамещению на сумму 18 млрд руб. Позже стали известны проекты-победители: например, проект на платформе Tizen от компании «Самсунг Электроникс Рус Компани» и двух институтов — НИИ СОКБ и ИСП РАН.

В сфере клиентских и серверных операционных систем первое место получил проект корпоративной платформы от «Альт Линукс» и НТЦ «РОСА». Еще в одной категории — «Системы управления базами данных» — выиграли проекты компаний «Диа­софт» и 1С. А первое место в категории средств управления облачной визуализации занял проект Parallels Research и компании «Мирантис».

Заявки, получившие самые большие баллы, будут финансироваться в первую очередь, рассказал РБК гендиректор «Альт Линукс» Алексей Смирнов.

«Это вопрос уже к экономическому блоку правительства. Источники могут быть разные. Но мы считаем, что это одна из важнейших инфраструктурных инвестиций в импортозамещение. Нам важно сделать продукты, которые завоюют свою нишу на мировом рынке», — процитировал Никифорова Интерфакс.

В Минпромторге, курирующем процесс импортозамещения, рассчитывают, что бюджет выделит на все программы около 600 млрд руб., а еще примерно 2 трлн руб. вложат сами бизнесмены, сообщил первый заместитель министра промышленности и торговли Глеб Никитин. О том, как государство будет выстраивать отношения с иностранными компаниями и когда произойдет технологический рывок, Никитин рассказал в интервью РБК.​

«Льготы для ввоза комплектующих — антиимпортозамещение»

— Сейчас в правительстве продолжается разработка мер по поддержке импортозамещения в России. Что все-таки будет лежать в основе этого процесса — трансферт технологий, новые научно-исследовательские проекты или реанимированные разработки советских НИИ?

— Вопрос, конечно, сложный и философский. Многие по-разному понимают действительно, что такое импортозамещение. Любая из отраслей промышленности имеет свою специфику. Каждая позиция отраслевого плана импортозамещения по-своему уникальна, поэтому и подходы будут разные. В одних проектах, например, более эффективно использовать импорт технологий, в других — проведение НИОКР [научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок] с учетом технологического задела и опыта, полученного в СССР. Есть еще сложности из-за того, что все по-разному понимают, что такое импортозамещение. Поэтому мы к очередному заседанию Госсовета совместно с нашими коллегами из регионов готовим специальный доклад на эту тему.

— Какие меры господдержки тут возможны?

— Таких мер несколько, например специальный инвестиционный контракт. Но когда появился интерес компаний к применению инвестиционного контракта, практически во всех сферах возник методологический вопрос: «Что есть российский продукт, а что — его аналог?» Для ответа на него можно было ориентироваться либо на соглашение стран СНГ о порядке определения страны происхождения того или иного изделия либо на работу комиссий, уполномоченных принимать соответствующие решения. Сейчас завершается работа над проектом постановления правительства, которое четко разграничивает и регламентирует оба этих термина. Этот эпохальный документ в идеале должен быть выпущен до конца июня.

— Какое решение вы предла­гаете?

— Это документ с 13 отраслевыми приложениями, в каждом из которых приводится свод критериев для отнесения продукта к российскому. Критерии учитывают конкретные технологические операции и особенности соответствующих отраслей.

Важно, что документ позволит скорректировать перечень технологического оборудования, в том числе комплектующих и запчастей, аналоги которого не производятся в России и ввоз которого не облагается НДС. По сути, этот перечень — антиимпортозамещение, поскольку по целому ряду продуктов снижаются стимулы для организации их производства в стране. Но полностью отказываться от него тоже нельзя, так как ряд технологий и оборудования пока не производится в России. Поэтому мы будем лишь стараться корректировать этот перечень, чтобы те, кто инвестирует в модернизацию, имели возможность ввозить современное оборудование иностранного производства.

— За какими отраслями в рамках импортозамещения будет закреплен приоритет?

— Первая задача, с которой мы столкнулись, — это именно приоритеты. Мы пришли к выводу, что приоритет должен отдаваться не отраслям, а проектам. Проект критичен в том случае, если имеется высокий уровень импортозависимости; монополизирован или олигополизирован на внешних рынках, особенно когда речь идет о странах, поддержавших применение экономических санкций в отношении России; если продукт достаточно капиталоемок и сложен в освоении.

Пользуясь этими критериями, мы вынуждены были констатировать, что в большинстве отраслей такие продукты есть. Исходя из приоритетности было разработано и утверждено 20 отраслевых планов по импортозамещению в промышленности. В них закреплены целевые ориентиры до 2020 года. Мы отдавали предпочтение конкретным позициям и технологическим направлениям, по которым будет оказана господдержка, — сейчас их 2255.

«Мы получили порядка 800 заявок на общую сумму 280 млрд руб.»

— В какую сумму импортозамещение в целом обойдется государству? На что в первую очередь будут расходоваться средства из бюджета?

— По предварительной оценке, предприятия готовы вложить до 1,9 трлн руб. собственных и заемных средств. Бюджетная потребность может составить до 600 млрд руб. Эти данные носят аналитический характер. Суммы будут определены по мере реализации проектов.

Госсредства будут направлены на комплекс мер поддержки — субсидирование процентных ставок по кредитам на пополнение оборотных средств, реализацию новых комплексных инвестиционных проектов и проведение НИОКР, компенсацию затрат на реализацию пилотных проектов в области инжиниринга и промышленного дизайна.

— Вы упоминали механизм специальных инвестконтрактов, но ведь он так и не заработал.

— Специнвестконтракт предусмотрен федеральным законом о промполитике, который вступает в силу только с 1 июля. Чтобы такие контракты стало возможно заключать, нужно будет сначала издать подзаконный акт о порядке их заключения.

Сейчас мы с Минфином прорабатываем механизм ускоренной амортизации в отношении оборудования, которое произведено в соответствии со специальным инвестиционным контрактом. Работать это будет так: если компания покупает оборудование у стороны специнвестконтракта, она может применить к нему коэффициент 2.

Еще одна мера — предоставление субъектам РФ права снижать ставку налога на прибыль до 10% по проектам-гринфилдам. Эта льгота уже применяется в пределах капитальных затрат на бессрочный период, но мы предлагаем доработать этот механизм, чтобы была возможность снижать порог налога на прибыль до 5% на период до 2025 года. Сейчас идет завершающее обсуждение этой инициативы с Минфином.

Важно учитывать и ставки по привлекаемым средствам. Для их снижения у нас есть два инструмента: Фонд развития промышленности и субсидирование процентных ставок по комплексным инвестиционным проектам.

— Сколько на сегодня заявок поступило в Фонд развития промышленности?

— Сейчас нам уже поступило порядка 800 заявок на общую сумму 280 млрд руб.

— А объем фонда — всего 20 млрд руб. Что с этим делать?

— Просто качественно анализировать проекты всех претендентов. Пока из них мы не отобрали для поддержки на имеющиеся 20 млрд руб. проекты, которые прошли бы все этапы и горнило экспертизы, так что еще рано говорить о том, что денег не хватает. Вот когда экспертный совет распределит весь объем предусмотренных средств, а у нас еще останутся приоритетные и экономически выгодные проекты, тогда можно будет вернуться к этому вопросу и искать его решение.

— В основном какие проекты претендуют на поддержку?

— В основном поступающие в фонд заявки — это не пустые необоснованные «хотелки». Мы сразу четко дали понять, что проекты, поддерживаемые фондом, не должны являться экспериментом для компании-претендента. Это должно быть инвестиционно привлекательное решение, чтобы заинтересовать частных инвесторов и коммерческие банки.

Еще у нас порядка 160 заявок по комплексным инвестпроектам. А по проектному финансированию механизм немного иной: там заявки на рассмотрение комиссии предлагают банки. Поэтому если банк не заинтересовался проектом, то он до стадии рассмотрения не доходит.

Мы по собственной инициативе проанализировали, сколько у банков на рассмотрении находится промышленных проектов, которые хотели бы получить поддержку. Получилось около 150. Они пытаются пробиться сквозь банковский фильтр и попасть на рассмотрение комиссии.

«Многие иностранцы начинают переговоры о локализации»

— Вы считаете, что иностранные компании с учетом тяжелой геополитической обстановки пойдут на то, чтобы передавать сюда конструкторскую документацию и создавать здесь центры разработок?

— Как ни странно, но именно текущая конъюнктура этому способствует. Ряд компаний уже сталкивается с невозможностью получения разрешений на вывоз определенных продуктов у своих экспортных агентств, и права на технологии завязаны на головные структуры.

Когда конструкторская документация принадлежит российскому юрлицу, к примеру совместному предприятию, то соответствующее разрешение получать не надо. Лицензируемая технология находится здесь, поэтому разрешения уже не требуется. Неудивительно, что многие компании уже начинают переговоры о локализации своего производства у нас в стране.

— Кто, например?

— Schneider Electric, например. Есть потенциальные исполнители — Hyundai, Toshiba, много иностранных компаний.

— То есть они согласны передавать сюда технологии?

— Они заинтересованы в том, чтобы организовывать производство с локализацией, в том числе технологий.

— А по комплектующим какой-то барьер предусмотрен, как в автомобильном секторе?

— Безусловно. Есть этапность локализации в зависимости от готовности отдельных отраслей. В дальнейшем еще будет уточняться, насколько продукт должен состоять из российских составляющих, чтобы они могли считаться российскими. К примеру, для признания лекарства российским оно должно быть произведено из российской субстанции, а морское судно, к примеру, должно быть оснащено только российскими двигателями, и так далее.

— Каким должен быть минимальный уровень локализации, чтобы продукт был признан российским?

— Немного неверная постановка вопроса. Процентная доля — всего лишь один из критериев, который сформулировать легче всего. Сейчас это не менее 50%. И, если честно, ее легко симулировать через занижение таможенной стоимости, завышение накладных расходов и трат на закупки комплектующих в стране. В итоге у нас появился бы «российский продукт», который на самом деле таковым не является.

Поэтому мы сейчас работаем над комплексом условий и критериев, которые бы задавали нам более объективные и адекватные ориентиры для определения истинного происхождения произведенного продукта или изделия.

 

Источник: РБК

  • Официальная поддержка
  • Информационные партнеры
  • Партнеры
  • Спонсоры